Вот представь....

Автор:
Родители уехали, квартира пустая, ты осталась одна, не считая кошки, хомячка, собаки или какой-то другой живности. Ты зовешь своего мальчика. Он приходит, не опаздывая, от него пахнет улицей, начинающимся летом, одеколоном и чем-то едва уловимым, но таким родным… Вот он приходит… и вы ссоритесь. Как? почему? То ли ты слишком раздражительная, то ли он к словам цепляется. Но вот ты уже несешься в ванную, в сердцах кричишь:
— Чтобы через 10 минут тебя тут не было! — и хлопаешь дверью.
— Не бойся, не задержусь! — глухо раздается из коридора, и он тоже хлопает дверью — уже входной.
Ты садишься на краешек ванны, включаешь душ — непонятно зачем — и начинаешь реветь. Потом встаешь под теплые струи воды даже не раздевшись (из вредности или может злости на саму себя) и ревешь еще сильнее. Потому что сама виновата. Потому что это должен был быть совершенно волшебный вечер — ты приготовила его любимый суп, нашла диск с фильмом, который давно хотела ему показать, да что там — ты весь предыдущий день убила на уборку. А теперь стоишь как дура: под душем в одежде, как мокрая курица, и даже твое любимое пушистое банное полотенце некому принести, потому что ты сама же — САМА — прогнала своего любимого мальчика! Вот и реви теперь тут, так тебе и надо! И тут вдруг дверь открывается, он заходит в ванную, залезает к тебе под душ прямо так, в одежде, обнимает крепко-крепко, целует в ухо, глаза, щеки и говорит:
— Прости. Прости меня, я виноват. Я больше никогда, слышишь?
— Это ты меня прости, я тоже хороша…
И через несколько минут вы уже громко и, пожалуй, немножко нервно смеетесь, потому что сидите под душем одетые и выглядите по крайней мере глупо. Но зато — счастливы.

Или вот еще, представь. Вы гуляли каким-то, казалось бы, случайным маршрутом, как он вдруг повел тебя в какой-то дом. Ты нетерпеливо дергала его за руку и спрашивала «куда мы идем?» до тех пор, пока вы не вышли на… крышу. Ты растерянно молчишь. он берет тебя за руку и крутит вокруг твоей оси. Ты теряешь дар речи окончательно: как? как парень мог додуматься до твоей самой невероятной, девчачьей донельзя мечты?! Вы танцуете на крыше, и тебе кажется, что это не ты, не с тобой, а ты — настоящая ты — сидишь на диване и смотришь мелодрамму. Но нет. Удивительно, но это ты, и это — стобой. Потом вы стоите и просто молча наблюдаете, как город готовится ко сну. Он обнимает тебя и упирается подбородком тебе в макушку, потому что он высокий, а ты совсем-совсем маленькая, особенно — рядом с ним. И это уже не ты во Вселенной, а Вселенная — в тебе.

А, и еще. Представь, вы собрались у знакомого большой компанией, всю ночь не спали, смотрели какие-то фильмы, играли в твистер, в шарады, много смеялись. Под утро ты устала, потому что кроме вышеперечисленных развлечений еще и оттирала ковер от вишневого сока, готовила покушать ребятам, которые отловили тебя в коридоре и пригрозили голодным обмороком, укладывала спать друга, который не рассчитал и выпил лишнего. В общем, ты пошла вздремнуть в спальню и закрыла за собой дверь. Задремала, а потом сквозь сон услышала, как открывается дверь, и твоя подруга говорит кому-то вполголоса: «невероятно! как трогательно… найдите фотоаппарат». И ты понимаешь, что твой мальчик спит рядом, обнимает тебя и дышит тебе в шею. Даже не так: дышит твоей шеей

А вот теперь представь, что ты сидишь на паре и пишешь все это в тетрадь, где должен быть конспект по зарубежной литературе, а не красивая история про несуществующего мальчика.

PS так ли уж несуществующего? наверное, просто не рядом с тобой


Нравится
0
Не нравится
avatar АндроМАХА

сделана из ночного спокойствия и тихих домашних вечеров, мягких очертаний в пастельных тонах, вкусно заваренного чая в большой чашке, чтобы обеими руками держать обязательно, немножко из грусти, но больше из нежности и уюта, сделана из осени, из тёплого бабьего лета. ©



  • Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.
avatar
Да… Такая романтика в трёх экземплярах!!!
Как говорил товарищ Саахов Б.Г. в «Кавказской пленнице»: В трёх экземплярах и в письменном виде!
Бедному Шурику, аж поплохело тогда…